По традиции «Суминские встречи» начинаются у храма в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Здесь всё дышит теплом — и сама святыня, которую П.И. Сумин возвёл для земляков, и люди, которые из года в год собираются вместе, чтобы вспомнить своего народного губернатора.
Горячий чай с дымком из самовара на открытой террасе храма, экскурсия и торжественное богослужение, перешедшее в душевный разговор с настоятелем храма, протоиереем Димитрием Кадомцевым, — вот главные события этого утра.
Как вспоминает Ольга Ильинична Сумина, решение возвести храм выросло не на пустом месте, не просто по прихоти Петра Ивановича. Он с детства запомнил слова своей матери: «В деревне для духовной жизни должны быть три вещи: церковь, школа и клуб — тогда деревня живет!». Как-то он, будучи еще секретарем Челябинского горкома комсомола, приехал с друзьями к матери, чтобы перекрыть в доме протекающую крышу, показал ей на ребят и сказал: «Смотри, какая бригада – мы и церковь запросто построим! Не переживай – будет тебе церковь». Но мама, к сожалению, не дожила до открытия храма.
У одного из гостей возник вопрос: почему храм назван именно в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница». Ответ, пронзивший до глубины души, дала вдова губернатора Ольга Ильинична Сумина.
— В декабре 1995 года Петр Иванович был избран депутатом, поехал в Москву и очень тяжело заболел. Открылось внутреннее кровотечение, и врачи, даже в кремлевской больнице, не могли поставить диагноз. Пятого апреля я прилетела в Москву, из аэропорта сразу к нему в больницу. Смотрю, он сидит как-то неестественно, напрягшись. Спрашиваю, в чем дело, он задирает майку – а у него низ живота просто черный. Я выскочила в коридор, давай кричать, звать врачей. Врачи, медсестры сбежались, меня выпроводили, его – на обследование. Я от него уехала в семь часов вечера, мне сказали: раньше десяти не звонить. Звоню в десять – идет операция, в одиннадцать – идет операция, в пять утра – идет операция… Никак не могут найти источник кровотечения. Удалили огромную гематому, потерял много крови.
Утром мы встретились с профессором, который его оперировал. Никаких гарантий он не давал. Причину кровотечения не установили, но было подозрение, что порвалась крупная аорта.
11 апреля случился рецидив – снова кровотечение, снова операция. Я опять в больницу – лежит абсолютно беспомощный, просто труп, подключенный ко множеству аппаратов. Можете представить мое состояние?! Я вернулась в гостиницу. Помню, что плакала, кричала, меня успокаивали… Потом ненадолго забылась, задремала. Окно в номере (это был, кажется, одиннадцатый этаж гостиницы «Россия») было открыто, потому что была очень теплая, прямо жаркая весна. И вот в это окно как будто входит женщина, покрытая покрывалом, в струящихся одеждах, красивая, молодая… Я на нее глаза вытаращила, а она мне говорит: «Всё будет хорошо!», и второй раз, и третий, уже уходя, исчезая: «Всё будет хорошо!». Я этого никогда не забуду! Я уже очнулась и, кажется, даже ощутила на себе, как ее покрывало меня коснулось…
Дня через три Петр Иванович пришел в себя, стал понемножку кушать – дело пошло на поправку. Мы там пробыли до сентября. Врачи сказали, что кровь попала в обе почки – только операция. Но еще одной он бы в то время не выдержал.
Мы давно хотели обвенчаться. Попросили владыку Иова обвенчать нас. Я рассказала ему о своем видении, и владыка решил, что это была Божия Матерь «Скоропослушница». Нам подарили ее иконку, она меня всюду сопровождала по жизни. Сейчас я ее отдала внучке. Вот такая история.
