Сегодня 21 июня 2018 года
Главная  Новости  Сельские вести  Уральский защитник Ленинграда

Уральский защитник Ленинграда

09 Окт 2014, 08:08 Количество просмотров - 1940

О таких людях принято говорить – человек удивительной судьбы! Фронтовик Демьян Алексеевич Голота именно из тех, кто неизбежно должен был погибнуть: у него практически не имелось шансов выжить. И всё-таки выжил и вернулся домой.

 

ЧСИР

 

Родился 10 марта 1920 года в деревне Быково Каракульского района Челябинской области. «Глухомань настоящая, медвежий угол: ни школы, ни медпункта, - рассказывает о своей малой родине ветеран. - теперь это Октябрьский район, но и сейчас глухомань. Говорили знакомые, кто там бывал – ни одного дома не осталось, кончилась моя деревня».

 

Каким образом удалось деревенскому пареньку отучиться в десятилетке, Д. А. Голота и теперь удивляется. Помогли, конечно, желание, настырность и упрямство – упорно ходил на уроки в разные школы в разных деревнях: сначала в трёхлетнюю начальную, потом в семилетнюю, потом в ШКМ, располагавшуюся в райцентре.

 

После школы крестьянской молодёжи перед парнем встал вопрос – где учиться дальше? Учиться хотелось, но гражданский вуз не подходил по причине крайней бедности семьи: не имелось денег на учёбу. С ещё двумя одноклассниками подали заявления в артиллерийское училище. «Их приняли, меня нет. Начал выяснять почему? Мне объяснили, что ЧСИРу быть командиром Красной Армии не положено», - вспоминает Демьян Алексеевич.

 

ЧСИР – это член семьи изменника родины – незадолго были арестованы мужья двух сестёр Демьяна Голоты. Даже не кровные родственники! Но всё равно – ЧСИР.

 

Устроился на работу в редакцию местной газеты «Октябрьский колхозник». Корректором.

 

И вновь воспоминания: «Вы, сегодняшние газетчики, даже и не представляете, как в те годы газеты выпускали. Главным человеком в редакции был не редактор, а райлит. Сначала райлит номер подписывал и только потом редактор. Если не подписывал, номер переделывали. Частенько ночами, чтобы успеть выпустить номер по графику».

 

Райлит – это государственный цензор, приставленный к каждой районной газете. Ходил, естественно, в штатском, но в шкафу, безусловно, висел китель с синими гэбэшными петлицами.

 

Год проработал в редакции. В октябре 1939-го призвали-таки в Красную Армию. А в декабре началась Финская, она же  зимняя война.

 

Первая блокада: Ханко

 

Грамотного парня направили в школу артиллерийской разведки. Но и здесь поучиться не дали. С началом боевых действий курсантов зачислили в отдельный артиллерийский дивизион. Красноармейца Голоту назначили связистом в артиллерийскую батарею. Связь тогда была только телефонная. Встанет батарея на позицию, связисты катушки с кабелем на спины и пошли – кто с комбатом на наблюдательный пункт линию по снегу тянет, кто на НП командира дивизиона.

 

Повредило кабель осколком снаряда или оборвался сам, связист кабель на сгиб одной руки, в другой винтовка, и где бегом, где ползком по сугробам ищет порыв. Тут связистов и поджидали финские снайперы-«кукушки». Почему «кукушки»? Любили они забираться на деревья и оттуда выцеливать красноармейцев, особенно командиров и связистов. Стреляли метко, и потери были серьезные. Д. А. Голоте выпало уцелеть.

 

По условиям мирного договора, СССР арендовал в 1940 году у Финляндии полуостров Ханко (Гангуг) в Финском заливе на 30 лет. Там началось строительство военно-морской базы. Для защиты базы артиллеристов перебросили на полуостров…

 

Наступил июнь 1941 года. Рядового Голоту перевели служить в расчёт 152-мм орудия. Чем занимался? – Во время учебных стрельб подносил снаряды к пушке. И со всё возрастающим нетерпением ожидал октября – демобилизации. Д. А. Голота: «Ждал дембеля. И тут 22 июня нам объявляют: «Война! Германия напала»! А у нас на Ханко тихо. Финны молчат. Началось через неделю, 29 июня. Финны перешли границу, и наш гарнизон оказался в окружении.

 

На полуостров мы их не пустили – отбивали все атаки. свою батарею так замаскировали, что финны обнаружить наши огневые не сумели. Сколько ни бомбили, ничего поделать не смогли. Огонь мы открывали часто. Номер артиллерийского расчёта мало чего видит: всё время надо рядом с пушкой быть. Далеко не отойдёшь – в любой момент команда «Огонь!» поступить может.

 

Для нас надёжным источником информации газета была – «Красный Гангут» называлась. Принесут её, и на душе спокойно становится – всё нормально, раз газета вышла.

 

Осень наступила, а мы всё на полуострове сидим, даже привыкли, что впереди финны, а вокруг море. Вывозить войска с Ханко начали где-то в октябре или ноябре. Гарнизон насчитывал 28 тысяч человек. А в Кронштадте высадилось только 22 тысячи. Пушки взорвали. Вывозили людей на кораблях Балтфлота.

 

Нас переправили в Ленинград в казармы на Васильевский остров и сразу же у всех отобрали все продукты, что мы с Ханко привезли. А паёк-то у нас флотский  был!»

 

Ленинград: из огня да в полымя

 

Как вспоминает Демьян Алексеевич, на Ханко продовольствия хватало, а в Ленинграде буквально через несколько дней артиллеристы поняли, что такое голод.

 

На сутки бойцу полагался сухарь весом 75 граммов. Хочешь – сразу съедай, хочешь растягивай на весь день. Раз в сутки полагалось горячее – похлёбка из овса. Бойцы добывали хоть что-то съедобное, кто где мог.

 

Артполк, куда зачислили защитников Ханко, держал под огнём Синявинское направление обороны. Располагался возле каких-то огородов. Бойцы эти огороды по несколько раз перелопатили в поисках оставшихся мёрзлых овощей. Случалось – выкапывали, варили, ели. Нашли свалку каких-то сухих костей. Д. А. Голота: «На костях даже прожилок не имелось. Всё равно кипятили, и кипяток пили. Иллюзия еды, но на костях же! Буквально через месяц началась цинга. Дёсны опухают, и зубы сами по себе вываливаются изо рта.

 

Чтобы как-то нас поддержать, командование приказало нам хвойные отвары пить. Отвар проглотить трудно, очень противный. Но пока его не выпьешь, супа тебе не дадут.

 

Ослабели все, конечно. В первую блокадную зиму мы теряли бойцов прямо на постах. Выставляют часового на пост, смена приходит, а он мёртвый – замёрз!

 

Мне помогло выжить повышение по службе: я грамотным человеком считался – среднее образование имелось у редких бойцов. Меня сначала командир дивизиона перевёл в штаб писарем, а затем в полковой штаб зав. секретным сектором оперативного отдела».

 

Мимо расположения полка дорога проходила на Пискарёвку, и красноармейцы ежедневно видели, как везли и везли умерших ленинградцев. В ту первую блокадную зиму их даже не хоронили, просто складывали штабелями на мёрзлую землю.

 

И сегодня говорит Д. А. Голота, что голод и холод оказались губительней гитлеровских бомб и снарядов.

 

В 1942-м году с продовольствием стало лучше, хлебную пайку до 200 граммов увеличили. от голода уже почти не умирали. Гитлеровцы, поняв, что голод не помог взять Ленинград, принялись бомбить и обстреливать город с особым остервенением.

 

Ленинградские артиллеристы отвечали. За успехи в контрбатарейной борьбе артполку присвоили наименование 133-й отдельный Гвардейский Ленинградский пушечно-артиллерийский полк. Наградили полк и орденом Александра Невского.

 

Среди наградных удостоверений Д. А. Голота бережно хранит удостоверение, в котором есть запись, что старшине Голоте присвоено звание гвардейца и вручён знак «Гвардия»…

 

Бои по снятию блокады Ленинграда запомнились Демьяну Алексеевичу трагикомичным эпизодом освобождения Красного села. Наступление началось до рассвета, и наши настолько быстро выбили оттуда немцев, что они завтрак приготовить успели, а позавтракать нет. Пехота продолжила преследовать гитлеровцев, а артиллеристы, снявшись с прежних позиций, начали оборудовать новые рядом с селом и обнаружили кухни с готовой едой. Конечно, все наелись от пуза, и у всех, конечно, скрутило животы. Но огонь батарейцы продолжали в нужном темпе. Чего им это стоило, лучше не представлять.

 

Д. А. Голота: «Закончил я войну в Курляндии. Сейчас Калиниградская область. Немцы там сопротивлялись и после 9 мая. Начали сдаваться только дня через три-четыре. Служил я до июля 1946 года. Почитай, семь лет армии, и всё время в артиллерии. Так что ни одного фрица лично сам и не убил. Стрелял-то из пушек. Случалось и на прямую наводку вставали. Наколотили мы их, конечно, изрядно. Но чтобы своими руками, такого со мной не было».

Теги: СемьяИстория

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Последние объявления

Доска объявлений

Организации

Каталог организаций